URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:01 

А. отличается крайней нетактичностью. За что бы ей ни взяться, никогда она не действует синхронно с окружающими, ее словно бы отовсюду видно, где бы мне ни встать и как бы ни повернуться: вечно носок ее ботинка или плечо выбиваются из строя, она не может поймать и нарочно сбрасывает с себя общий ритм жизни. Ее везде слышно. Голос, на тон выше, чем то необходимо, без труда пронзает любой шум. Чувство стыда ее не сдерживает, и действует она свободно, хотя и не чрезмерно, но выносить ее сложно. Она нелепа, словно пытается изобрести колесо..

21:56 


19:51 

Высокомерная и вечно недовольная маленькая художница, вся белая словно снег, с ног до головы, мне очень напоминает R. Своей нетерпимостью она задевает меня, как и всех вокруг, но ее фигура тянет к себе мой взгляд помимо воли. Я желаю оказаться как можно дальше от нее, но постоянно в потоке касаюсь ее плеча своим. Моя политика беззлобия и всепонимания не является собственно моей, это скорее продукт компромисса с миром и с собой. Я желаю быть прощенным за свои изъяны, оттого намерен прощать, и в своем необъяснимом старании вывожу это даже на уровень принципа.. Моя снисходительность составляет мой социальный капитал. В то время как R. никогда не заботила та мысль, что отмеренная ей норма общественного доверия когда-нибудь вся выйдет. Одиночество и необходимость приспосабливаться к миру и всему обучаться заново меня испортили. Я нахожу, что именно нетерпимость – истинный признак благородства, ибо лишь не желая ни под каким предлогом снисходить до всяческой мерзости, можно остаться чистым.

22:08 

Темнота внушает мне безотчетный страх, страх вообще, беспредметный, хотя так не может быть.. И выделить причину я не в состоянии, хотя страх следует за каким-то настроением и устанавливается на большее или меньшее время, затем незаметно истаивая. Так что-то же должно поддерживать его и питать, не давая исчезнуть в минимальный срок. Еще одна особенность – та, что темнота внушает мне ужас лишь внутри моего дома. Лишь моя домашняя темнота способна иногда делаться опасной средой, и я различаю, что пространства моего дома и пространство внешнего мира каким-то образом неоднородны по составу. И потому мне трудно впускать кого-то в свой дом. Для того чтобы вскинуться по звонку, отворить дверь и предстать лицом к лицу с неизвестным, я словно протискиваюсь через толщу воды над порогом, я с трудом перестраиваюсь.

13:05 

Кто-нибудь ощущает эту линию "порога", после которой место начинает облекаться всеми характерными качествами дома, чего-то неминуемо своего, вне зависимости от того принят ли ты как добрый сын, или же как дурной.. Продолжать удерживать себя в состоянии "преддверия" непросто.. Именно то, что невозможно потушить в себе, что питается не от воли, - это страх, который локализуется в груди, обретая своё маленькое физическое воплощение; он там, ибо я явственно чувствую стеснение где-то под горлом, куда втиснулся лишний компонент, твердый и пульсирующий не в такт сердцу.. И так я отмечен столь ярким маячком, который зажигается даже не мной, непредсказуемо.. по которому я и обрету в конце концов свою порцию однозначного признания.
Из того, что сейчас доступно мне - я могу только отворять кровь, и простая процедура эта действительно приносит облегчение: красный цвет, иногда с легким шипением, выходит прочь, к источнику, а страх поднимает болевую границу до того вверх, что простой надрез почти не трогает сознания..

23:10 

Под взглядами своих сокурсников я день ото дня буквально уплотняюсь, обретаю твердые очертания, до дна, раз и навек в однозначной репутации. Раз и навек! Осознавать свои пределы сложно.. Меня давно нигде не ожидают, нигде не знают: это свободное странствование, - под контролем беспокойства врасти куда-то серьезно, - позволяет не задумываться о себе, не править ошибки. Ведь ничего не стоит расплыться вновь, до нуля, все забыть, все отрицать - просто отставив из своей жизни носителя дурного мнения. Я свободен до крайности, пока не перед кем держать ответ..
А теперь, поручившись за свое место в этой группе, я не могу уже восстановить начальное состояние безопасной невнятности, мне нет отдыха, я не могу привыкнуть к тому, что меня узнают. Повторная встреча раньше доставляла массу сомнений, необходимо было прилагать усилия только ради того, чтобы просто воспроизвести прежнюю мину и прежний успех.. На тончайшем уровне я искренне не ожидаю, что повторюсь. Что меня узнают. А теперь я каменею..

14:47 

читать дальше

Андреев, "Проклятье зверя".

11:52 

Важнейшая характеристика голема - та, что он мучается от сознания собственного порожнего нутра. Это неуловимый недостаток, который не может быть восполнен, ведь шанса переменить сущность Олимпия не имеет. Сущность же заключает в себе ощутимый провал на месте одной из важнейших позиций. И голем понимает, что вот здесь, где пустота, он должен быть продолжен, ибо по закону симметрии, в отражении других людей, он видит, что именно так и было задумано создателем.. И так Олимпия зациклена. Что будто бы должно подтолкнуть ее к попыткам имитации души, к развитию ее концепции в себе, она учится выделять в своем окружении и копировать главные признаки душевной полноты, она ищет решение. Усердие всегда дает плоды, и в итоге она должна бы предстать стороннему зрителю продуманнее, интереснее, полнее, хотя бы и была она в этом неумолима поверхноста, что открывалось бы, если бы зритель имел интерес разобрать ее.. Но дело именно в том, что уже при первом взгляде все идет ровно не так. Как бы ей не наловчиться и какие бы приемы, с самого начала ей не присущие, она не использовала, все равно единственное, что она может выразить вовне, это свой провал, свою пустоту, свое ничто. Это та самая важнейшая внутренняя позиция, которой не миновать.. Ничто рядится по моде и изъясняется приятно.. Здесь начинается Зловещая Долина.

ru.wikipedia.org/wiki/%D0%97%D0%BB%D0%BE%D0%B2%...

01:24 

Запись на полях книги, которую я брала с собой в Грецию:

Не вижу возможностей для себя войти в нужную колею, поэтому упрямо призываю в соучастники случай, что делает меня суеверной и мнительной. Я снова разыскиваю повсюду знаки, пытаясь положиться лишь на чутье, что делает меня глупой. И так, ожидая чудесного, я купаюсь при Луне и черчу на песке всплывающие в памяти магические символы. И так я усердно изображаю человека, с которым чудеса, как мне кажется, случаются.

13:03 

Мне нравится идея покорности, разрушения тела, по какой-то причине это проливает живительный бальзам на мои нервы, ласкает душу.. Сложность лишь в том, что мое тело буквально не приемлет такого обращения. Но это не отвращение от боли, отнюдь нет, скорее это походит на инстинктивную брезгливость. Фигура И., его голос, его привычки - все окутано в моем воображении определенным ореолом злого, остро чувственного(в отрицательном спектре), запретного.. Ему лишь нужно оставаться в рамках гнусно-сладостного, иногда же он пересекает черту, слишком углубляясь в область рафинированной гнусности.. Сознательно я даже приветствую этот переход, как я уже сказала, мне нравится идея.. Мне нравятся свежесть развернувшегося внезапно нового пути, очищенного от всей этой романтической чепухи, ни одного атрибута ласковости, включая венец любовного восторга - поцелуй, который кажется теперь смешным и неуместным, - это совершенно противоположный путь, через зазеркалье, но к той же экзальтации.. К сожалению, телу не внушить этих идейных построений, тело бессмысленно.. И все же в первую очередь речь о наслаждении. Не протягивать нитей к центру удовольствия - значит не следовать видимому пути, блуждая в скуке и без цели.

15:04 

Переход от големического режима, неопределенность.

14:15 

Я поняла чем именно меня привлекает метро. Я могу позволить себе быть среди людей, при этом, как и в дружески сцепленной компании, возникает ощущение единства. Все мы пассажиры, все заняты одним делом: мы едем. Это "мы" в метро вполне уместно, степень душевности в группе втиснувшихся в вагон поезда людей невелика, но, по-видимому, это и есть моя норма. Помимо прочего, в таком способе сцепки нет необходимости выставляться, сцепка все равно произойдет, при полном сохранении внутренней обособленности.

15:26 

Кровь с ее циркуляцией подобна второму существу и в отношении к человеку из костей, мускул и нервов, действует подобно некому виду внешнего мира.

22:16 

В связи с последним, в фильмах Гринуэя и Стеллинга о Рембранте более всего другого интересует постановка освещения.

17:21 

17:48 

Новая старая жизнь.

В большинстве случаев причины одни и те же: и первая из них — это тяжесть надежды, усугубляющая намерение стребовать с опыта, или, вернее, с его участников, ожидаемое: тяжело надеясь, я слишком многого ожидаю — и здесь вскрывается вторая причина: ожиданием многих чудес отмечено мое непонимание того, где же я все-таки нахожусь и что здесь действительно должно происходить. На занятиях все идет остро противно моим представлениям о том, как могло бы идти. И я злюсь, что ведет к сильному напряжению в каждой клетке тела, или же последнее приводит к первому, что вероятнее, когда, существуя в голове совокупно, именно ненависть и готовность со всеми сейчас же подраться покрывают страх спасовать, но не наоборот.
Мое поведение неприлично. Так тоже можно об этом сказать, и, если уж встал выбор, то лучше говорить об этом именно так. Я груба, что непроизвольно, с трудом контролируемо и, главное, часто неуместно. По прошествии некоторого количества занятий мое имя рискует стать нарицательным, группа сторонится меня, но все еще не так откровенно, как то могло бы быть. И с моим мрачным настроем даже я не рисковала ожидать такого успеха. Тактика была выбрана верно с самого начала - спокойствие, невидимость, лояльность - но, в отличие от других, у меня не получается ей следовать, если бы только дать себе крепкий зарок ни слова не произносить, и не глядеть ни на кого. Но первейшее - вынуть из себя это глупое упорство считать всех кругом идиотами, которое рождается вместе со злостью и может быть уложено все, как есть, в трафарете "Нет, это ты дурак".

17:33 

Вот идеальный диалог — я и моя книга, - именно "моя", уже прочитанная и признанная "моей", и я нахожу даже, что заполучив в свое распоряжение другую кровь, другой дом, другое имя — Кафка — я несомненно мог бы сам написать ее. Многие невероятные условия количественно покрывают расстояние от посредственного до гениального, и так я всерьез могу допустить мысль, что мог бы.. В действительности этим "если бы" расстояние практически уничтожается для моего взгляда. И тогда я вижу своего идеального, во всем хорошего, двойника. Именно с ним и совершаются разговоры. Я не идеален, и я не он, именно поэтому он и способен сесть напротив, за мой стол, воплоти, не я и, однако, во всем похожий на меня постольку, поскольку мог бы быть мной самим, если бы не "если бы". Совершенное понимание устанавливается между нами сразу, текст книги только удостоверяет это. Идеальная стерильная встреча. Я говорю с Я, иначе быть не может. Ни одного движения не отражается в его лице, и весь он неподвижен. Я никогда не заказываю две чашки кофе, это было бы глупо. Безопаснейшие встречи — я разговариваю со своим добрым двойником, я точно знаю чего ждать от него, и также здесь закрыт вход для нового. Никаких сюрпризов, ничего выходящего за рамки моих представлений он не совершит, меняться и вести себя по-иному с ним волен только я, ибо я не идеален, он - да. И тогда весь разговор обращен к прошлому, к уже сказанному, к уже виденному, к уже понятому — весь разговор — комбинации прежних размышлений. Но так или иначе это — безопаснейший разговор. Мой идеальный, мой добрый близнец меня не обидит, и я не разочарую его. Мы закрываемся в скорлупе ореха, мним себя властелинами бесконечных пространств.. Это "мы" очень важно, ибо оно тоже видимый признак дружбы. Я никогда не заказываю второй чашки кофе для него, потому как он несомненно не жив, и он не может быть жив по правилам такой встречи. Жизни в этом нет, и нет воздуха. А это, как оказывается, самое важное в дружбе. Произвол. Произвольная доброта, произвольная любовь.. Пока мы вдвоем, жизнь поставлена на паузу, и существуем мы в этом временном пробеле.. Хотя это, вне всякого сомнения, безопаснейший диалог.

23:56 

В связи с этим приходит на память античная история про то, как Александр Македонский решил объявить себя богом, о чем в покоренные провинции было спущено соответствующее указание. Кое-где по этому поводу были волнения. Спартанцы же со свойственными им хладнокровием и лаконичностью ответили:"Если Александр хочет быть богом, пусть будет."

URL
22:18 


10:06 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

Mutabor. Я превращаюсь.

главная